Интервью c Александром Старостиным

24.10.2002, glebis | об автореwwwжж@ | рейтинг: 7

Александр Старостин хорошо известен в петербуржской музыкальной адеграунд-среде. Он — глава в своё время d.i.y., а ныне вполне серьезного лейбла Fulldozer, главный редактор журнала о современной независимой музыке с почти одноименным названием «Бульдозер» (кстати, пожалуй, единственное издание о музыке, которое я прочел от корки до корки), музыкант-экспериментатор и просто очень упорный человек. Александр много и охотно говорит о музыке; он из породы тех людей, у которых на всё есть собственное мнение.

Существует ли для тебя понятие «экспериментальная музыка»? Ведь сегодня многие утверждают, что само это понятие абсурдно, что никакие эксперименты со звуком уже невозможны.

Александр СтаростинСовсем недавно думал над этим вопросом. Для меня не существует такого понятия как «шумная» или «экстремальная» музыка. Буквально перед нашим интервью просматривал свои любимые записи лучших клипов с немецких каналов Viva и Viva Zvei, там были клипы начиная с MOUSE ON MARS и OVAL и заканчивая совершенно экстремальным MERZBO W. Во время просмотра поймал себя на мысли, что воспринимаю эту музыку совершенно естественно, шум гармонично дополняет мою домашнюю обстановку, мне с ним уютно.

А экспериментальная музыка — это не экстремизм, это скорее подход, в чем-то даже научно-исследовательский. Мне кажется, что границы эксперимента не существует, как и в научно-техническом прогрессе. Бесконечно ученые корпят в лабораториях и что-то открывают, хотя, казалось бы, предел уже достигнут. Так и в музыке. Какие-то ветви, направления приходят в тупик, но новое неизбежно.

То есть ты считаешь, что даже в самой форме звука могут быть какие-то изменения, ведь, казалось бы, на данный момент уже созданы все средства для извлечения звука, все звуковые диапазоны пройдены, нет звуков, которых бы не слышало человеческое ухо…

Перманентно, особенно на стыке каких-то рубежей, монументальных периодов человеческой истории, возникают такие настроения, что всё, конец, некуда развиваться, но, как показывает история музыки и история культуры в целом, эти рубежи преодолеваются человеком, и находится что-то новое. Есть люди, которые до сих пор продолжают утверждать, что ничего нового не происходит, что происходит лишь переработка старого. К этому по-разному можно относиться. К примеру, когда я впервые услышал Харальда Циклера, немецкого композитора, я был удивлен, насколько его звучание восьмидесятых близко к супер-современному звучанию тех же MOUSE ON MARS. Я ни в коем случае не обвиняю их в плагиате, просто связь между прошлым и будущим неизбежно существует. Новое непременно появится.

Что актуально для тебя сейчас?

То, что мы во втором номере БУЛЬDOZER провозглашали чем-то революционным: работа с микрозвуком, микротонами, clicks-n-cuts, сейчас уже не так ново. Мне, например, сейчас интересней совмещение такого звука с песенной структурой, когда композиция превращается с одной стороны во что-то гармоничное, а с другой становится очень нетрадиционной по своей структурной составляющей.

Эта тенденция всегда присутствует — есть некий экстрим, который потом сочетается с голосом. Так делали, например, с нойз-музыкой… Мне также интересны этно-эксперименты в этой области. Также актуальным, на мой взгляд, может оказаться возрождение электроакустики. Отчасти сейчас эту волну задает Кёльн. Когда мы общались с Фрэнком Доммертом (владельцем лейбла Sonig), он говорил, что несмотря на то, что он выпускает вполне современную музыку, его личные интересы лежат скорее именно в акустических экспериментах. К тому же эксплуатирование компьютерного софта, уже достигло своего разумного предела. Сколько можно! Мне кажется, что увлечение laptop-музыкой, когда музыканты садятся за laptop и создают музыку исключительно так проходит, это тупиковый путь. В России же тенденции несколько запаздывают…

В чем ты видишь причину этого?

Чаще всего причиной приводят недоразвитость этого сегмента рынка, то есть попросту экономическую причину. В России не существует независимой культуры, у нас есть лишь официоз и глубокий андерграунд, лишенный какой-либо финансовой подпитки. Например, в Лондоне есть так называемые пиратские радиостанции, каждая из которых не имеет какой-то силы, но в массе своей они способны порождать какие-то явления, способные в дальнейшем влиять на мир, или взять хотя бы американские college radio (у каждого колледжа есть своё радио, на котором в зависимости от вкусов ди-джея крутится та или иная музыка), с таких радиостанций начинали очень многие проекты. В России же по чисто финансовым причинам всего этого не существует, и даже если какой-то абсолютно новый проект здесь появится, он не будет иметь выхода на аудиторию, эта система не работает, нет цепочки производитель — распространитель — потребитель. У нас огромное количество музыки, которая на Западе уже и не экспериментальная вовсе, а давно уже поп, просто не купить в магазинах на лицензионных дисках. До недавнего момента даже MOUSE ON MARS или STEREOLAB продавались только в Москве, естественно, вся провинция отрезана от этого напрочь. Что говорить, если, скажем, для Норильска «Король и Шут» — это глубокий андерграунд, если в Самаре только недавно подключили MTV и для них LIMP BIZKIT — это что-то действительно экстремальное…

Эта ситуация непременно будет меняться, и система уже сейчас начинает работать. Есть много энтузиастов, которые двигаются в этом направлении, это всего лишь вопрос времени.

Говоря об энтузиастах, давай обратимся к вопросу D. I. Y. (Do It Yourself). Как по-твоему, способны ли небольшие разрозненные группы людей, мини-лейблы с тиражами по 100–200 экземпляров как-то изменить общую культурную ситуацию в стране?

Энтузиасты — это те, кто собственно создают явление. Явление существует только тогда, когда есть десятки и сотни энтузиастов, его поддерживающие, множество лейблов и групп, взаимодействующих между собой. Если не будет D. I. Y.-культуры, то не будет и явления. D. I. Y.-культура, по крайней мере в России — это прежде всего сеть по обмену информацией, тем более что в большинстве провинциальных городов такая вещь как Интернет есть далеко не у всех. Наш журнал «Бульдозер» вырос из всего этого, но это нам дало толчок для развития. Мы общались с энтузиастами из разных стран, с артистами, которые пишут шумовую и электронную музыку и в Мексике, и в Бразилии, и в Новой Зеландии. Эта сеть давала нам возможность обмена информацией, которая нас вдохновляла, создавались какие-то новые проекты. D. I. Y. культура во всем остальном мире сейчас находится совсем на другом уровне. Дело даже не в тиражах, а в общей организованности и сплоченности этой сети. России до этого уровня пока далеко.

Есть ли у Fulldozer достойные аналоги в Петербурге и Москве?

У нас есть партнеры, с которыми мы сотрудничаем, лейблы, которые занимают интересной нам музыкой, это лейбл SPECIES OF FISHES, он же Plaktone Production, организованный группой ВИДЫ РЫБ, лейбл Алексея Борисова и Антона Никиля N&B Research Digest, NN Records, организованный SPIES BOYS, которые выпускают огромное количество очень интересных релизов. Так же мы недавно познакомились с людьми с белорусского лейбла Gizmo Lab и харьковского NextSound. В Питере же кроме Cheburec мне назвать что-то очень сложно.

Сколько времени потребовалось Fulldozer, чтобы выйти на весьма серьезный, как минимум общегородской уровень и что подтолкнуло к его образованию?

Сама идея творческого объединения родилась в 97–98-ом. Были исполнители, которые общались друг с другом, и главной темой был вопрос: «Кто такую музыку будет издавать?» Эти исполнители объединились, и вот результат…

Существует ли перспектива того, что, то, чем ты сейчас занимаешься, будет приносить достаточный доход?

Заработать себе на кусок хлеба — вполне реально. Я не задаюсь целью получать от этого такой доход, о котором было бы что сказать в рамках шоу-бизнеса. Я думаю, что на самообеспечение мы выйдем. Мне в определенном смысле нравится, что это не работа, а своеобразный вид отдыха, хотя для кого-то это может показаться тяжким трудом: мы часами сидим за компьютерами, мне в день приходит около 40–50 писем, на которые я, естественно, не успеваю отвечать, в нашем объединении всё больше и больше людей, которые требуют общения, очень многие высылают нам свои демо-записи, хотят выпуститься на нашем лейбле. Да это работа, но в каком-то смысле она приятна. Естественно, мы хотим финансовой независимости. Пока, каждый раз, как мы собираемся издать новый номер БУЛЬDOZER’а, мы задумываемся о том, где мы будем брать деньги. Для меня предметом особой гордости является тот факт, что мы делаем журнал на те деньги, что сами зарабатываем. Например, ответственный редактор Илья Козырев ездил на север и три месяца работал с геологами, чтобы накопить какие-то деньги, я тоже сильно прижимался… Зато мы чувствуем, что это наше детище.

Не приходилось ли Fulldozer на пути к известности делать какие-то уступки в звуке, сдвиги в более «попсовую» строну, что зачастую требуется для продвижения?

Конечно, не было никаких уступок. Мы никогда не задавались целью издавать абсолютный экстремизм. Мне кажется снобизмом выпускать какой-то страшный брутальный черно-белый журнальчик с кучей трупов на обложке, как делают многие индустриальщики, писать исключительно о шумной музыке и гордиться своей «продвинутостью». Если музыка нам нравится — какая разница, попсовита она или нет, веселая или мрачная. Естественно, мы не станем выпускать транс или драм-н-бейс какой-нибудь, хотя нам очень часто шлют подобные записи.

Трудно ли было привести в Россию TROUM и BAD SECTOR?

В Россию вообще привезти кого-либо крайне трудно. По финансовым причинам в первую очередь. Многие западные артисты жаждут выступить в России, но не всегда способны это сделать. Да и нам бы сейчас было бы не потянуть привезти в Россию итальянский проект BAD SECTOR и немецкую группу TROU M. У них нет каких-то особых требований, эти артисты такие же независимые энтузиасты, им самим это очень интересно, но в любом случае привезти группу — это деньги. Этот проект не осуществился бы если бы не энтузиасты, прежде всего Тимур — глава COLDLANDS DISTRIBUTIONS и WAYSTYX Records. Они уже однажды привозили BAD SECTOR в Москву, все это происходило в рамках фестиваля LANDSHAF T. Мы устраиваем в Петербурге LANDSHAFT II, его продолжение. Да и вообще, в независимой музыке сотрудничество крайне важно.

Обсуждение в форуме: читать комментарии | добавить свой отзыв

об авторе:

glebisglebis. Санкт-Петербург. День рождения: 24.04.84

Глеб Калинин — автор Эксперимент.Ру. Профессионально занимается веб-технологиями и пишет электронную музыку под псевдонимом jeune homme.

всегда под рукой

главная страница
карта сайта
поиск
авторы

смотрите также

NEconceptualnaya FOTO Vistavka
В небольшой комнатке в музее Достоевского к стенке прибит десяток наушников, стоит телевизор с видеомагнитофоном, компьютер и подключенный к нему проектор …

счётчики

разное

XML | LJ.XML |  ? 
© 2001–2006 эксперимент.ру | контактная информация | идея и воплощение: Глеб Калинин